И вот теперь этот "пришелец" сидел передо мной и пил чай из термоса.

- Простите, - я был уже несколько раздражен, - такое может заявить каждый.

- Положим, не каждый, - спокойно возразил Ветров.

Привычным движением человека, часто предъявляющего свое всесильное удостоверение, он вытащил из внутреннего кармана паспорт и развернул его у меня перед носом.

Паспорт разозлил меня еще больше.

- Вы никогда не интересовались, - язвительно осведомился я, - сколько в Советском Союзе Ветровых Сергеев?

- Правильно, - сказал он, - я бы на вашем месте тоже не поверил. И все-таки книгу написал я. Хотите, расскажу вам эту историю?

Вагон бросало из стороны в сторону. Колеса гулко стучали на мерзлых стыках. За стенкой, в служебном помещении громко храпел уснувший проводник-армянин. В щель, оставленную дверью купе, словно в прорезь амбразуры то и дело попадали огни, внезапные, яркие и бесшумные, как далекие разрывы снарядов. Спать не хотелось. Читать было невозможно. И я сказал:

- Валяйте, рассказывайте.

- Так вот. Я пишу хорошие фантастические рассказы.

Он прямо так и сказал, и я подумал: "Ну, скромняга!", а он продолжал:

- Давно пишу. Но меня никогда не печатали. Журналы отбрыкивались под самыми разными предлогами. Я даже стал коллекционировать рецензии, письменные и устные, которые записывал по памяти. Мне говорили, что мои рассказы банальны и говорили, что я пишу дичь, недоступную среднему читателю; мне говорили, что они подражательны и что они слишком оригинальны; мне говорили, что они дилетантские, стилистически слабые и что они чрезмерно эстетские, что я увлекаюсь формалистическими вывертами; их называли антинаучными и слишком наукообразными; перегруженными проблематикой и слишком безыдейными... Все это было забавно, но рассказы не публиковали.