И тогда я решил обратиться к Рогалевскому. В его творчестве наметился какой-то застой. Он стал мало печататься, а все последние его вещи слишком походили одна на другую. И вот как-то я поймал его на комиссии по фантастике в ЦДЛ, и он согласился почитать мои рассказы. Я заинтриговал его предложением издать их под своей фамилией. Буквально на следующий день Рогалевский пригласил меня к себе домой. "Вы пишете неплохие рассказы, - сказал он. - Конечно, в них есть над чем поработать, но в принципе я принимаю ваше предложение. Гонорар пополам?" Я не ожидал такой щедрости и сразу согласился. Но Рогалевский оказался еще благороднее, он указал в книге мою фамилию.

- Потрясающее благородство! - заметил я с иронией. В этот момент я сделал вид, что поверил ему. - И что же, вам не обидно читать, как "Миры Сергея Ветрова" называют новым взлетом советской фантастики, ставят чуть ли не в один ряд с классикой, в то время как все лавры, предназначенные вам, нахально пожинает плагиатор, откупившийся половиной гонорара и жульнической уловкой с фамилией, могущей разве что выставить вас на посмешище, если вы вздумаете вдруг заявить о своем авторстве?

- Нет, - сказал Ветров, - не обидно. Знаете, что сказал Рогалевский, когда мы уже обо всем договорились?

- Интересно, что же?

- Он сказал: "А теперь, Сергей, признайтесь честно, чья это идея подсунуть мне ваши рассказы". И я признался. А он сразу поверил. Вот за что я люблю писателей-фантастов.

- Ничего не понял, - сказал я.

- Вы уже прочли рассказ "Стеклянный гвоздь"?

- Это где пришелец предлагает землянину свою повесть "Стеклянный гвоздь"? Он мне как раз меньше всего понравился. Идея слишком банальна: рассказать землянам о другой цивилизации под видом фантастической повести. Подсчитайте на досуге, сколько раз уже писали об этом.

- Да-а, - протянул он, нарочито бася. - Идея банальна, очень банальна. Как сама жизнь. Вы никогда не задумывались над тем, как банальна жизнь? Рождение, смерть, любовь, ненависть и ни черта нового. Герой рассказа "Стеклянный гвоздь" - это я сам, и пришелец действительно разговаривал со мной и действительно передал мне свою повесть.