Старик пренебрежительно фыркнул, за что тут же получил тычок прикладом мушкета под бок и хрипло закашлялся.

— Да, господин. Это мой город, моя земля. Я знаю о ней…

— Ну и ладно. Мне потребуются твои знания… — кивнув солдатам, хмуро ответил колдун и, развернувшись, направился к башне.

На смотровой площадке, возвышающейся недалеко от поднимающегося в небо малого зиккурата, горел яркий свет. Глубокой ночью башня казалась одним из маяков, разбросанных в самой оживленной части симбаларя — недалеко от стройки большого зиккурата, совсем близко от инкубаторов цреке и разбитого лагеря бесчисленных серых легионов. Устроившись в удобном кресле, облокотившись на стол, Атисман обхватил голову руками и испещренными кровавыми прожилками глазами уставился на огромный лист бумаги. Несмотря на приличную высоту и ни на миг не прекращающиеся работы на стройках, единственным звуком, всецело заполонившим площадку, было шуршание трех карандашей скользящих по бумаге. Левый глаз зодчего дергался, а кожа на лице приобрела нездоровый светло-серый оттенок. Он уже не помнил, сколько дней нормально не спал. Пять? Шесть? Когда там он вышвырнул прочь этих безруких идиотов из бригады Югвара Камня?.. Ладно, не важно. Усталость не была его главной проблемой. Если ты зодчий, научись не спать несколько дней к ряду, беспрерывно работая, или найди другую профессию. Главной проблемой был повелитель Тахем и эти проклятые планы! Жрец Древних даже после передачи работы над малым зиккуратом постоянно наведывался в башню. Это выводило из себя, пугало и не давало нормально работать. Но Ктулху Всеблагой, как ему-то сказать об этом!? А еще эти планы… Атисман с ненавистью уставился на бумаги, разложенные на столе. Из-за спешки он начал стройку на не слишком удачном месте и теперь сама земля противостояла его таланту и мастерству! То и дело приходилось что-то исправлять, колдуны-соглядатаи постоянно прибегали с донесениями о новой напасти.