Болельщики-"динамовцы" возвращаются, вынуждая почти-старика в очередной раз прерваться. Прошли.

-- Ну ладно, с вентилятором не сложилось -- и бес с ним. Так я, дурень, слоненка нарисовал... Вот вы когда-нибудь пытались нарисовать слоненка? Не мультяшного, настоящего?

-- А зачем вам понадобился слоненок?

Почти-старик краснеет:

-- Думал внучке подарить. Ну, она как-то книжку прочитала, и с тех пор это ее мечта: иметь живого слоненка. И я -- нарисовал. Хобот, уши, глаза (бивней не стал -- у слонят, кажется, нету бивней), ноги, хвостик. Все как положено. Знаете, что с ним случилось?

-- Издох ваш слоненок, -- угрюмо произносит здоровяк. -- Наверняка издох.

-- Да, -- почти-старик сокрушенно вздыхает, -- так оно и было. Хотя пару секунд жил... Как он кричал!.. Как!.. Но я о другом, знаете. Я много еще потом перепробовал всякого овеществлять, и ничего у меня не выходило. Потому что я с детства не умею рисовать, да, не умею. А...

-- Простите, при чем тут изменения в истории? -- устало спрашивает здоровяк и тоскливо косится на дверь в тамбур.

-- Ну, это же так просто. Ведь если б я умел рисовать по-настоящему, чтобы нарисованное работало, я бы мог, скажем, овеществить сотни тонн продуктов, возвести дома, я бы...

-- Бумаги б не хватило, -- презрительно бросает здоровяк.

-- Вот, -- произносит почти-старик тихо-тихо, его слова становятся едва слышны на фоне перестука колес и разговоров в соседних плацкартах, -- вот именно. Но у каждой медали есть и обратная сторона. Представьте, я когда услышал про войну, сразу и подумал: ведь я мог бы остановить ее... мне так кажется, по крайней мере.

-- Как? Нарисовать "мир во всем мире"?

Почти-старик качает головой и произносит всего шесть слов, но на здоровяка они действуют убийственно: он бледнеет и перестает дышать.