— Им может и не повезти… А у меня парочка вариантов, есть… Я крыс кормить не тороплюсь вообще-то. Но ладно, так и быть, спасу тебя… Все, темная отменяется! Хмм, я, кажется, должен был ходить?

Кронт со своими приятелями вернулся к картам, а Ральф забрался с ногами на кровать и закутался в одеяло. Голова вдруг стала совсем пустой, он не думал ни о суде, ни о возможной казни, ни о родственниках. Раньше он бы сгорел от стыда, представляя лицо отца, когда тот узнает, что сын из-за своей глупости может быть повешен. Но теперь Ральфу было абсолютно все равно, он сидел и наблюдал за игрой, которую арестанты почему-то называли «сучкой». Кронт, с наигранным дружелюбием, пригласил его присоединиться, и за несколько кругов Ральф умудрился проиграть свой плащ и отыграть обратно, с фальшивой «рубиновой» брошью в придачу.

Игру прервало лязганье открывающейся железной двери: в камеру вошло двое солдат, один из них нес котел с похлебкой для арестантов, другой вытащил из голенища свернутый в трубочку список и начал перекличку.

— Ральф Коэн и Лишер Кронт?!

— Здесь, — угрюмо отозвался Кронт, Ральф лишь махнул рукой.

— Ваше дело рассмотрено. Решением суда вы приговорены к смертной казни через повешение. Экзекуция состоится на этой неделе.

— Ты только разбуди нас. Опаздывать-то невежливо… — хмуро произнес Кронт.

— Подождите! Какой суд? Когда он был? Почему без меня? — Ральф был поражен.

— У вас нет права голоса, — бросил солдат и продолжил перекличку.

— Эй, послушай! Он ведь у нас аристократ, не бродяга какой-нибудь. Влиятельное лицо… Отвел бы ты его к судье.

— И получить выговор? — по лицу стражника было заметно, что слова Кронта его все-таки заинтересовали.

— Получить деньги. У тебя ведь есть деньги, высокородный?