— Я могу выписать чек…

— А мне этим чеком подтираться, что ль? — стражник презрительно скривился.

— Тобой подотрутся, идиот! Тебе деньги предлагают, не хочешь — не надо, другой возьмет.

Стражник хмуро оглядел арестантов, которые с нескрываемым интересом слушали разговор и, наконец, решив, что навар стоит риска, сказал:

— Ладно, дай ему бумаги, Гарт. Пиши свой чек. Только учти — деньги для нас двоих, и у нас дети малые, жены, любовницы, собаки и престарелые родственники, все есть хотят…

— Ага, и еще вы, небось, благотворительностью занимаетесь, — засмеялся Кронт.

— Ну конечно. Вот уже который год на нужды арестантов последнюю монетку отдаем, чтоб каждый головорез на хорошей новенькой веревке болтался… Ладно — тридцать на каждого, и прям сейчас веду к судье.

Кронт хитро прищурился:

— Десять.

— Что? Двадцать семь, так и быть.

— Хм… Пятнадцать.

— Двадцать пять.

— Восемнадцать — и если не согласны, будем ждать другой караул.

— Ну, двадцать два, только из сочувствия к вашим несчастным родителям.

— Тринадцать.

— Как, было же восемнадцать?!

Кронт закатил глаза к потолку. Стражники переглянулись и главный из них сказал:

— Хорошо, пятнадцать. По рукам?

— Ладно, — нехотя согласился Кронт.

Ральф, в некотором ступоре от неожиданного решения суда, молча наблюдал за торгом. Пристроившись у лампы, он выписал чек. Стражник изучил подпись, тщательно спрятал бумажку под мундир и сказал:

— Что ж, Гарт, кажется, этот и впрямь из благородных. Имеет право на аудиенцию, как считаешь?