— Вы имеете в виду, что я могу рассчитывать на обезглавливание?

— Возможно. Все-таки вы благородный человек, а не какой-нибудь разбойник. Хотя, святотатцам у нас полагается либо виселица, либо четвертование.

Ральф поморщился:

— Четвертование меня не слишком привлекает, ваша честь.

— Подумайте. Ведь так был казнен король Лирии. И бароны, задумавшие Ночной заговор. Это больнее, чем повешение, но гораздо благороднее. Вешаем мы обычно всякую шваль.

— Я подумаю над этим, — пробормотал Ральф.

— Не изволите ли вина?

Ральф рассеянно кивнул. Он знал, как должен поступить. Просто нужно было собраться с силами и выдавить "я выбираю четвертование". Он обязан позаботиться о репутации клана.

Судья позвонил в маленький медный колокольчик шесть раз. Через несколько минут в комнату бесшумно зашел слуга с подносом. Он ловко поставил на стол два кубка и наполнил их теплым вином из серебряного кувшинчика. Поклонился и так же тихо вышел.

Ральф пригубил вино. Оно было густым, темно-красным, резко пахло пряностями. Ральф взболтнул жидкость, пытаясь унять дрожь в руках. Голова кружилась, он никак не мог сосредоточиться. "Мне надо выпить побольше", — думал он, вдыхая тяжелый аромат корицы, гвоздики и имбиря. Но горло словно свела судорога, Ральф с трудом мог глотать.

Судья с наслаждением пил вино и грыз темный тростниковый сахар, лежащий в вазочке. Он предложил и Ральфу, но тот лишь мотнул головой.

— Собственно, для святотатцев у нас было еще одно наказание. Раньше их изгоняли в долину, — задумчиво сказал судья. — Но, возможно, смертная казнь более милосердна…

— Почему вы так считаете, ваша честь?

— Вы чужестранец, наверное, ничего не знаете о долине. Она опасна, поверьте мне на слово. Но если вы предпочитаете опасность верной смерти…