Веревка поначалу запуталась в корнях, но со второго раза Ральф сумел поймать кончик. Он торопливо поднялся наверх, ободрав руки до крови о жесткие волокна. Некоторое время просто стоял, наслаждаясь светом и простором, пытаясь унять дрожь.

— Видать, череп-то обозначал эту ямку, — сказал Кронт, швыряя сосновую шишку вниз. — А ты и провалился… Осторожней надо быть.

— Наверно, весь лес в таких западнях.

— Ну, если б я ставил ловушки — я б ставил на дороге, — ухмыльнулся Кронт.

— Угу, ты и колья бы повтыкал, чтоб уж наверняка… — пробормотал Ральф, обтирая кровь с ладоней батистовым носовым платком.

Дорога, петляя, уводила все глубже в лес. Горизонт исчез за стеной древесных стволов, небо едва проглядывало между игольчатыми ветвями сосен. Под ногами пружинила хвойная подстилка, малина, разросшаяся по краям дороги, норовила хлестнуть колючками.

Когда время подошло к полудню, решили сделать привал. Расщепив ножом ствол можжевельника, настрогали сухой смолистой древесины, которая вспыхнула от первой же искры. Вскоре тщательно питаемый огонь накинулся и на мокрый хворост. Едкий дым стлался по земле, предвещая непогоду, но изгнанники возились с костром, не обращая внимания на заслезившиеся глаза. В такой промозглый денек прежде всего хотелось согреться.

— Могли бы и побольше хлеба дать, — проворчал Кронт, отправляя в рот последний кусок. — Небось надеются, что мы здесь скоро сдохнем…

— Пусть надеются, — мрачно отозвался Ральф. — Съестное в лесу всегда найдется.

— Угу, ягоды, грибы, коренья. Волки, медведи… — Кронт чуть не поперхнулся, поскольку стоило ему заговорить о медведях, как в малиннике послышался подозрительный треск.

— Что за… — начал Ральф, но тут же умолк.

Сквозь колючие заросли шумно продирался какой-то зверь. Кронт отошел подальше и достал нож, Ральф вытащил из костра длинную жердь, которая, правда, больше дымила, чем горела.