— Чего?

— Будьте так добры, чашечку чаю, печенье и рюмку вишневой наливки, если не затруднит.

Женщину заказ явно затруднил — она смотрела на Ральфа чистым, невинным, абсолютно пустым взглядом, словно не совсем понимая, о чем речь.

— Э-э, чай…

Она неторопясь достала чашку, сыпанула в нее чай, налила горячей воды из закопченного чайника и вопрошающе посмотрела на клиента.

— Печенье… — терпеливо продолжил молодой человек.

Также неспешно она выложила на блюдце раскрошившиеся кусочки бисквита.

— И вишневку.

Женщина достала из шкафчика ополовиненную бутылку и наполнила рюмку тягучей темно-красной жидкостью.

— Все! Спасибо.

Ухватив подносик со снедью, Ральф пристроился за столом у окна. Капли дождя оглушительно колотили по стеклу. В такую погоду больше всего хочется завернуться в шерстяной плед, выпить чего-нибудь согревающего и сидеть перед очагом, где весело потрескивает пламя.

Ральф выпил чай с вишневкой, попробовал грызть черствый бисквит, но решил что зубы дороже. Он безотчетно крошил пальцами твердое, как камень, печенье и думал о том, что дороги наверняка развязли, лошадей приличных в Авендане не найти, а впереди еще изрядный кусок пути. Да и дожди, наверняка, зарядили надолго, кто знает, сколько придется оставаться в этом мрачном неприветливом городе. Накануне Ральф заметил, что даже лошадям не нравится Авендан. Возница и успокаивал их, и щелкал кнутом: животные никак не решались войти в городские ворота.

Еще в отцовской резиденции Ральф подолгу простаивал перед резной фигуркой ворона работы авенданских мастеров, да и в домах родственников и друзей иногда замечал изысканные, порой вычурные изделия. Эти вещи каждому, кто на них смотрел, внушали неясную тревогу, а иногда даже инстинктивный страх.