Скульптуры, чувственные и отталкивающие одновременно, из мрамора и малахита. Украшения настолько причудливых форм, что только самые смелые из благородных дам отваживались их надевать. Поражающие богатством палитры картины, часто с секретом, когда при особой точке зрения сполох огня превращается в бабочку, а цветовое пятно оказывается черепом. Теперь Ральф понимал, что все эти произведения искусства лишь впитали дух города — Авендан любого, кто оставался с ним наедине, заставлял ждать подвоха. И старый антиквар продал отцу не статуэтку ворона, а сгусток атмосферы города, глоток притягательного зла…

Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, Ральф подсел ближе к камину, в уютное кресло, обитое вытертым бархатом. Рядом торговцы резались в кости. Игра шла по-крупному, ставки все росли, а кое-кто уже начал платить расписками.

Ральф задремал, невзирая на громкие азартные возгласы, стук игральных костей и звон монет.

— Все, я пас, выхожу, — услышал он хрипловатый простуженный голос сквозь сон.

— Да ты что?! — возмутился баритон. — Я ж специально денег у ростовщика взял!

— А я здесь причем? Отыгрываться нужно вовремя…

Игроки громко возражали, обладатель хриплого голоса отнекивался и, наконец, игра возобновилась без него.

— Могу присесть? — спросил хриплый голос.

Ральф открыл глаза и приподнялся в кресле. Перед ним стоял молодой человек, примерно одного с ним возраста, по уши закутанный в темный грязный плащ. "Какой-то проходимец", подумал Ральф, холодно кивнул и хотел было снова погрузиться в дрему, как проходимец бодро поинтересовался:

— А вы откуда? Мне кажется, вы не торговец…

— Я из клана Коэн, — коротко бросил Ральф.

— О! Так вы аристократ! Голубая кровь!