55

На лестнице холла дела совсем плохи. Робингуд, опустошивший уже магазины М-16 и обоих "Узи", остался с одним лишь пистолетом; зомби-мачетэрос прут вперед с неослабевающей яростью, и ему приходится отступать, сдавая врагу ступеньку за ступенькой. Наверху группа ливрейных зомби получила подкрепление, а вот Ванюша уже изрядно подустал, махая своей балясиной - это тебе не изящное фехтование китайским посохом; на этом участке оборона тоже начинает прогибаться. По застывшему лицу Подполковника ясно, что никаких путей к спасению он уже не видит; всё, кранты...

- Товарищ подполковник, продолжать съемку? - Чип абсолютно спокоен и деловит; он, похоже, настолько уверовал в неуязвимость людей Робингуда, что и мысли не допускает, будто что-то идет не так.

- Непременно продолжать, вольноопределяющийся! Получите потом Пулитцеровскую премию... боюсь только - посмертно.

Чип со смешком кивает и вновь приникает к видоискателю. И тут происходит нечто удивительное: ряды наступающих зомби смешиваются, а движения их становятся совершенно хаотичными; большей частью они двигаются по кругу, как сломанные заводные игрушки. Этот внезапно разладившийся механизм продолжает еще работать секунд десять-пятнадцать, явно по инерции - а потом в зале вспыхивают ярчайшие электрические люстры; будто бы под воздействием света, кожа зомби начинает стремительно съеживаться и лопаться, и тела их буквально на глазах разваливаются на части, обращаясь в груды праха...

Бойцы Робингуда завороженно наблюдают за этой картиной, сами еще не в силах поверить в свое спасение, когда деревянная стенная обшивка - прямо напротив выхода с лестницы - отъезжает вдруг в сторону, и взорам их предстает зажмурившийся от внезапного яркого света констебль Робинсон; мундир его, забрызганный красным, густо облеплен пухом и перьями...

Немая сцена.

- Вы там что, констебль - с периной воевали? - роняет Подполковник с надменными интонациями герцога Мальборо - и тогда отпустившее, наконец, напряжение (живы, живы все!) обваливается громовым хохотом всего отряда.