- Ну что они, цыгане, скорей, вы мне надоели! - стаккато нетерпения.
- Из-за этого-то брюха я и не убежал, - Клодель горестно улыбнулся. - Они набросились на меня, одна цыганка схватила меня за левую руку и стала гадать. И вот теперь самое важное. И самое ужасное.
Смотреть на рыдающего, хлюпающего, утопающего в слюне и соплях толстяка было в высшей степени неприятно. Однако, детская привычка выпячивать в перфомансах любого гнусного рода познавательную ценность взяла верх и Филипп не отослал пивного Клоделя с глаз долой, как собирался сделать уже некоторое время, но, напротив, продолжал внимать. Зачем?
- Они нагадали мне страшное! - развивался в истерике Клодель.
- Что? - бесстрастный герцог.
(Здесь самое классическое, самое насиженное место для такого иезуитски-протокольного "что?")
- Они сказали, что я буду герцогом! Вот что они мне сказали!
Филипп рассмеялся - это очень логично в его положении. Теперь точно - выгнать этого идиота взашей.
- Ну и что в этом плохого?
- Вот, допустим, я буду герцогом - это точно, раз мне так нагадали. И вот хуже этого ничего быть не может. Для того, чтобы стать герцогом, нужно затеять смуту. Нужно убить настоящего герцога. Затем нужно убить много еще кого, чтобы получить титул.
- Это не всегда так, зачем же? - неуверенно возразил Филипп, ошпаренный шекспировской точностью политологических наблюдений пивовара. Правда, лично Филипп, дабы обзавестись коротким и сиятельным титулом "герцог" (без всяких там "Бургундский"! в мире только один султан, Порты, один император, германской нации, один король, Франции, и один герцог - он), предыдущего герцога, своего отца, не убивал. Это за него провернули французы. Но смута была и еще какая. И насчет "убить много кого" - тоже. В общем, пивовар был прав. И только поэтому Филипп добавил:
- Вот я, например, настоящего герцога не убивал.