Казалось, Филипп только что признался в обратном.

- Помилуй нас Господь Бог и все святые монсеньоры! - взвыл Клодель, падая на колени. - Да гореть мне в зловонном пламени, среди серы смрадной, если я к тому вел! Конечно, вы не убивали, монсеньор, конечно же, но ведь вам и предсказания не было!

Пронзительные обертоны Клоделя сделались невыносимыми.

- Стража! - рявкнул Филипп.

x 3 x

- Вот. Можешь себе вообразить, что есть еще такие идиоты, сердце мое?

Изабелла некоторое время молчала, глядя в сторону. Потом посмотрела на своего супруга в упор.

- Ты отпустил его, да?

Голос у Изабеллы был неожиданно настороженный - будто бы речь шла о тарантуле, которого добрейший герцог поймал в своей спальне, погладил и отпустил Божью тварь резвиться дальше среди гобеленов и балдахинов.

- Да, разумеется, - кивнул Филипп, недоумевая что тут такого. - Стража просто вышвырнула зануду из дворца, наградив его парой пинков.

- Так, - Изабелла прикусила нижнюю губу. Филипп знал, что это высказывание изабеллового body language означает быструю, прагматическую и беспощадную работу мысли. - Ты знаешь где он живет?

- Нет. Откуда?

- То есть ты знаешь только, что зовут его Кадудаль...

- Клодель, - поправил Филипп.

- Ты говорил Кадудаль.

- Значит оговорился, - Филипп поймал себя на нездоровой мысли, что с такой термоядерной мощью его способна порою раздражать только великолепно упрямая и подозрительная Изабелла.

- А насчет его пивоварни ты не оговорился?

- Нет.

- Хорошо. Собираемся и едем.

- Куда? Куда едем?!!

На дворе было близко к полночи. Герцог и герцогиня пребывали в первобытной наготе, причем темпераментная фуга "Плодитесь и Размножайтесь" была уже исполнена сегодня дважды и, по мнению Филиппа, усталые органисты заслужили полное право на отдых. Поэтому настроение сразу стало ни к черту.