— Конечно… Я сейчас устрою так, что он сам выйдет оттуда… — Она провела рукой по волосам юноши. — Ну вот, теперь тебе осталось только захотеть, чтобы он вышел…

Гинго кивнул.

— Да, я хочу, — сказал он и в следующее мгновение сделал глотательное движение, почувствовав, как откуда-то из желудка ему в горло вошло что-то твёрдое.

К его немалому удивлению, у него во рту оказался твёрдый гладкий предмет размером с фасоль. Он разжал зубы и на кончике языка вынес "фасоль" наружу. Астиальда едва не вскрикнула, увидев камень. Но тотчас постаралась скрыть охватившее её волнение.

— Отдай его мне, — проговорила она хрипло, ласкаясь и устремляя язык навстречу камню. — Переложи со своего язычка на мой… Ну же, мой милый…

Гинго с раскрытым ртом промычал что-то невнятное, но по блаженному выражению его лица нетрудно было понять, что он с радостью выполнит любую её просьбу. Астиальда с жадностью приникла к его рту, и Гинго языком перекинул камень из своего рта в её.

Зубы Астиальды, получив добычу, мгновенно сомкнулись, и она отпрянула от юноши.

— Ты отдал мне его добровольно, а значит, он мой! — воскликнула она, соскочив с кровати.

Камень уже был у неё в руке. Она подняла его на свет рубиновых светильников.

— Да, это он… Я чувствую, как меня переполняет сила… — Она наконец обратила взгляд на Гинго, который призывно протягивал к ней руки. — Камнем можно завладеть только если его владелец спит или расстаётся с ним по доброй воле, — сказала она, хищно улыбаясь. — Ты отдал мне его по доброй воле, значит, он мой.

— Астиальда, какое это имеет значение…

Она вдруг коротко и зло рассмеялась.

— Глупец! — Её громкий голос эхом прокатился под сводами. — Впрочем, что ещё можно ждать от несмышлёного маленького человечка, ничего не понимающего в колдовстве…

Её последние слова заглушил сдавленный вопль: Гинго снова превратился в карлика! Как будто не было этих восхитительных предшествующих минут! Его тело покрывали раны, нанесённые Гомбарумом, зубы были выбиты, а вместе с кровью, хлеставшей из перерезанного горла, выходила жизнь.