- Да, мой правитель, - Глонк щелкнул пальцами, и в дверях показались два крепких мужика, несущих мешок. В мешке было что-то тяжелое, и это что-то шевелилось и упиралось.

Мужики опустили мешок на малахитовый пол и, поклонившись, вышли.

- Что это? - удивленно спросил Карси.

- Подойди и посмотри! - голос правителя даже сейчас был стальным. Вообще, сколько себя помнил Карси, его отец не говорил мягко и нежно ничего, никому и никогда. Железный человек.

Тепло и ласку, которой ему не хватало, он получал от Глонка.

Карси подошел к мешку, вертящемуся на полу, и осторожно тронул его ногой. Мешок замер. Карси сел на пол, осторожно потянул веревочку, которая стягивала мешок, узел ослаб, и содержимое мешка снова зашевелилось. Карси отдернул руку. Из мешка высунулось что-то лохматое, с черной мокрой точкой носа. Карси замер, содержимое мешка тоже застыло, а потом, сопя, освободилось от холщовых пут мешка. Медвежонок зафыркал и отбежал в сторону.

- Это мне? - спросил Карси вдруг осипшим голосом.

- У него нет мамы, - тихо сказал Глонк.

- У меня тоже, - молодой принц зло сверкнул на отца глазами.

- Ты же знаешь, - заунывным голосом начал Глонк. - что правитель дарит букет цветов своей избраннице, когда та дарит ему ребенка. Это традиция, это дань города своему правителю за то, что он подарил им нового правителя. Цветы это души.

Священная оранжерея полна душ, вырастают новые цветы - рождаются новые люди, цветы вянут - люди умирают.

- Легенда. Суеверие!

- Религия, - мягко поправил Глонк.

- Вера!!! - прогрохотал голос правителя, перекрыв остальных. - Святая вера! Мы живем так, как было предписано, как жили до нас, и как будут жить после нас. Это правильно, ведь никто кроме нас не существует больше в этом мире. А что касается твоей матери, то могу сказать, что никто не знает, что за цветок будет сорван, что за человек умрет. Ей не повезло - я сорвал для нее ее цветок, этого никто не мог предвидеть.