Завтрак окончен. Сириск аккуратно свернул салфетку, лежавшую на коленях, оставил ее на столе рядом с тарелкой, бодро поднялся со стула и мельком взглянул на себя в большом настенном зеркале, оправленном в дорогую старинную раму, – подтянутый мужчина лет сорока, хотя на самом деле ему под пятьдесят, решительный взгляд, мужественное лицо, легкая седина в пышных темных волосах над высоким лбом, чистая, почти без морщин, кожа, мешки под глазами едва намечаются, – и остался доволен собой. Он тщательно следил за своим здоровьем. "Теннис, бассейн, воздержание от многих соблазнов и излишеств – вот что позволяет мужчине быть мужчиной до весьма преклонных лет, – размышлял он, спускаясь со второго этажа собственного дома, где у него была квартира, занимавшая весь этаж, на первый, где помещался его небольшой антикварный магазин. – А это для меня – самое главное в жизни".

Едва Сириск вошел в офис, как четверо служащих преданно вытянули шеи в его сторону, пялясь на него, как на святые дары во время храмового праздника. Сириск любезно кивнул им и скрылся в приемной своего кабинета.

За компьютером с утра пораньше уже сидела его секретарша, милашка Цирцея, длинноногая брюнетка с большими карими глазами, коротким носиком и яркими губами, Ей было чуть больше двадцати, но она хорошо знала делопроизводство и не была похожа на развязных девиц ее возраста, перепробовавших все удовольствия и позы еще в тринадцать лет. Она работала у него всего два месяца, и с самого начала он, как паутиной, опутал ее своим вниманием, закружил голову подарками. По ее отношению к нему Сириск догадывался, что она готова уже исполнить любое его желание, но все оттягивал момент последнего сближения, полного слияния, продлевал предвкушение этого момента.