Время для кульминации, считал Сириск, еще не наступило, а он не имел привычки торопиться. Он всегда и во всем был последователен и обстоятелен. Он умел разбираться в людях, ждать, подстерегать момент, пользоваться случаем, знал, когда идти напролом, а когда быть весьма осмотрительным и осторожным и, главное, умел, благодаря своей невероятной интуиции, не ошибаться. Много лет эти качества были неразрывно связаны с его основным способом добывания денег, и Сириск ценил их в первую очередь, и, может быть, поэтому ему всегда и во всем сопутствовала удача.

Что касается Цирцеи, он уже планировал трехдневное путешествие с ней на юг, к морю. Он был уверен, что они бесподобно проведут время. Но жениться… Нет-нет! Во-первых, он предпочитал свободу, а во-вторых, он был твердо убежден, что секретарши, покоряющие своих боссов и получающие от последних руку, сердце и банковский счет, должны существовать лишь в бульварных романах и киномелодрамах.

Цирцея встретила его восторженной улыбкой. Сириск отпустил ей два комплимента: прекрасным глазам и новому платью, потом, нагнувшись, поцеловал ее – пока чисто дружески – в гладенькую благоухающую щечку и скрылся в кабинете, где на письменном столе лежали, ожидая прочтения, несколько свежих газет и ворох писем.

Сириск опустился в кресло за столом и, неторопливо вскрывая конверты, начал просматривать письма. Некоторые из них, с интересными деловыми предложениями, складывал в папку на столе, остальные бросал в мусорную корзину.

Когда письма кончились, Сириск принялся за газеты. Он давно уже не искал там политических новостей. В газетах его интересовали страницы, заполненные сообщениями об аукционах, выставках, объявлениями из раздела купли-продажи и статьями по искусству, – в молодости он окончил факультет изобразительных искусств в столичном университете, что ему весьма пригодилось в дальнейшем.

Сегодня его внимание привлекла заметка о распродаже небольшой частной коллекции картин.