Несколько первых, весьма хитроумных, похищений, оставшихся безо всяких последствий, воодушевили его, и Сириск начал работать проще, смелей, но с прежней осторожностью. Он выбирал картину, тщательно продумывал план действий, похищал ее, отвозил домой и, спрятав в надежный им самим придуманный тайник, начинал подыскивать подходящего богатого покупателя. Долго искать не приходилось, поскольку тогда уже считалось, что наиболее надежный вклад капитала – в старинные произведения искусства, а Сириск чрезмерных цен не запрашивал. Вечерами он, извлекая картину из тайника, любовался ею, напоминая при этом Скупого рыцаря в заветных кладовых.

Найдя покупателя, он сторговывался в цене и обменивал картину на деньги.

Неожиданно от какого-то дальнего родственника, – уже после смерти родителей Сириска, – к нему по наследству перешла одна из маленьких столичных контор по перепродаже недвижимого имущества. Она стала прекрасным прикрытием подпольного бизнеса и придала Сириску определенный вес в обществе.

В сейфе родственника Сириск обнаружил документы, свидетельствующие о крупных земельных махинациях прежнего владельца, и досье на высших чинов столичной полиции с тщательно подобранным компрометирующим материалом. Первую папку он сжег, остальные спрятал понадежнее.

Вскоре к Сириску наведался один из числящихся в досье комиссаров полиции, представился старым другом покойного, едва не плакал от горя из-за "постигшей утраты", а затем очень осторожно попытался выведать судьбу компрометирующего материала. В ответ Сириск дал довольно ясно ему понять, что досье им сохранены, надежно защищены, и что, если понадобится, он, Сириск, не замедлит воспользоваться ими…

Постепенно высшие полицейские чины стали, а вернее, прикинулись его лучшими друзьями. Сириск почувствовал себя спокойнее, хотя, естественно, был постоянно начеку, поскольку не верил ни одному льстивому слову этих коварных крыс…