– ...Он же видеть тебя не мог! Он же нам с мамой даже запретил упоминать в доме твое имя!

– Даже такие умные люди, как Владимир Александрович, могут иногда ошибаться. Знаешь, мне понравилось, что он умеет признавать свои ошибки. Мой тесть – мировой мужик!

– Твой тесть?! – изумлению Алины не было предела. – Ну ты даешь!

– А что, разве ты передумала выходить за меня замуж? – подмигнул ей Банда. – Ты что, разлюбила меня, пока по Европе путешествовала?

– Банда!..

– Смотри, ты рискуешь, так меня называя. Скоро и у тебя будет такая же фамилия. Не век же тебе Большаковой ходить. Будешь госпожой Бондарович, иначе говоря – Бандой...

– Сашка, как я тебя люблю! – девушка внезапно порывисто обняла его, страстно целуя в щеку, ухо, шею.

Александр чуть не выпустил руль от неожиданности.

– Ну-ну, Алинушка! Перестань целоваться, а то я сейчас остановлюсь – и пусть ФСБ берет нас тепленькими. Прямо здесь, на дороге, – он и впрямь испытывал жуткое желание ударить по тормозам и обнять родное, милое существо, зацеловать его, заласкать, изливая всю свою нежность и любовь, и лишь неимоверным усилием воли заставил себя не бросить руль.

– Милый, я тебя никому не отдам!

– А я не отдамся...

Наконец она отодвинулась от него и снова строго нахмурила брови.

– Так что, вы с папой нашли общий язык?

– Я же тебе пытаюсь рассказать, а ты не слушаешь, – пошутил Банда, мягко улыбнувшись.

– Говори, я слушаю. Еще как слушаю!

– Короче, рассказывать-то особо и нечего. Сначала мы с ним здорово поругались, и он меня выгнал из своего кабинета. Потом я снова пришел к нему, поговорил начистоту. Я сыграл ва-банк, выложил Владимиру Александровичу все, что знал про него и про ФСБ... Точнее, в то время я еще ничего не знал, а лишь догадывался. В конце концов он понял, что от меня может быть какая-то польза...