– Еще бы! – удовлетворенно вставила Алина.

– Да и терять ему было нечего, – продолжал Банда. – После того, как ты исчезла, ему, как мне показалось, стали абсолютно безразличны все игры вокруг генерал-лейтенанта Большакова, великого специалиста по части ракетных двигателей. Все эти иранцы, гэбисты, спецслужбы... И мы поговорили откровенно, как мужчины... Нет, даже не как мужчины, а как отец и жених, как два человека, у которых нет на свете дороже существа, чем ты... В общем, он поверил, что я тебя найду и спасу. И я это сделал.

– Сашенька! Я... – Алина не находила слов от переполнявших ее чувств.

– И теперь я думаю... "Ты толко нэ абыжайся, но я тэбэ адын умный вэщ скажу!" – процитировал он фразу из любимого "Мимино". – Если он после всего этого не отдаст тебя за меня – я тебя сам в заложницы возьму. Пока не согласится.

– Согласится! Конечно, согласится! – она радостно захлопала в ладоши. – Мы с мамой его обязательно уломаем!

– Надеюсь.

– А я уверена!

– Алина, – он на секунду оторвался от дороги и взглянул на девушку, – ты знаешь... Я, по-моему, уже очень давно не говорил тебе этого...

– Что?

– Я тебя очень-очень люблю!

– Саша, и я тебя!

...Черная "Волга", отвоеванная у незадачливых "киллеров" из ФСБ, на огромной скорости неслась к Джанкою...

II

Генерал Большаков совсем сдал. Осунувшийся и похудевший, без прежней уверенности во взгляде, он целые дни просиживал дома, в кабинете, не выходя на работу, и думал о чем-то, тупо уставившись в стол перед собой. Он ждал. Он каждую минуту ждал каких-либо вестей. Он готов был уже даже к самому худшему. Лишь бы только не неизвестность, не это молчание!

А молчали все. Молчала ФСБ. Молчали иранцы, пропав куда-то так же неожиданно, как и возникли.

Молчал и Банда, как будто провалившись вслед за Алиной в страшную черную дыру безвестности.