– Никак нет. Никаких новых сведений не поступало. Я бы немедленно доложил...

– Как же, дождешься от тебя! Набрал целый отдел ни на что негодных засранцев... Ладно, я тебе доложу, ха-ха! Нашел я твоего Банду.

– Как? Где?

– Неопознанный труп, о котором так пекся этот парень в Болгарии, наши специалисты все же идентифицировали. Это сослуживец Бондаровича по Афгану, командир взвода в его роте, бывший лейтенант Востряков Олег Сергеевич. Родом из города Сарны Ровенской области Украины. После ранения и увольнения из рядов Вооруженных Сил вернулся домой, где проживал с матерью в собственном доме по улице Садовой, 26. Улавливаешь?

– Я слушаю, Виталий Викторович.

– Слушаю... – проворчал генерал. – Тут не слушать, а действовать уже пора. Как ты считаешь, куда бы подался Бондарович, не имея ни родных, ни друзей во всем бывшем Союзе, после того, как у него на руках умер его лучший, вернее, единственный друг? А? В Москву? Дудки!

– Конечно, здесь его нет. Мы провели большую оперативную работу...

– Говно ваша работа! К матери этого, – он склонился к бумаге, вспоминая фамилию, – к матери Вострякова он поехал. Надо же ему было о гибели сына ей сообщить.

– Так он и сейчас в Сарнах?

– Да. Там уже работают наши люди, дорогой ты мой. Так что, полковник, можешь закрывать это дело. Операцией на сей раз руководит другой – наш человек на Украине, и никаких сбоев больше не будет.

– Ясно, Виталий Викторович.

– Ничего тебе не ясно! Я должен за тебя твои же ошибки исправлять, твою мать! Что за люди в твоем отделе, если втроем с одним молокососом справиться не смогли?

– Я уже докладывал, Виталий Викторович, – начал наконец терять терпение Котляров, – это были мои лучшие люди. Но этот парень оказался крепким орешком. Все-таки спецназ – это серьезно. Про старлея Банду, когда он служил, даже среди "духов" легенды ходили...

– Ладно, слышал я уже эти басенки. Не умеете работать, полковник Котляров. А учиться вам, видимо, уже поздно. Вы свободны. Я подумаю о перспективе вашей дальнейшей службы. А дело Большакова приказываю сдать в канцелярию, – генерал, демонстративно отвернувшись, встал из-за стола и, подойдя к окну, уставился в низкое серое московское небо.