– Есть, – Котляров четко повернулся и пошел прочь из кабинета. Но, выходя, не удержался – хлопнул дверью так, что майор в приемной вздрогнул, с ужасом глянув на опального полковника.

– Старый козел! – в сердцах бросил в сторону кабинета генерала Котляров, выходя из приемной в коридор, и сразу же испуганно оглянулся – а не слышал ли кто...

– Саша, Боже мой! Что с тобой? – вскочила с дивана Алина, как только Банда вошел в комнату.

– Сашенька, что случилось? – бросилась к нему и Галина Пилиповна.

– Кажется, у нас неприятности.

– Это мы видим. Что именно? – голос матери Олега вдруг зазвучал неожиданно строго и требовательно, совсем по-учительски. Сразу видно, что всю жизнь проработала в школе и давно привыкла разбираться со своими сорванцами после очередной драки на танцах. – Говори быстро, что произошло? С кем ты дрался?

Только здесь, при ярком свете, Банда наконец смог оглядеть себя. Видок у него, конечно, был тот еще: штаны зеленые от травы, рубашка, полчаса назад снежно-белая и отутюженная, была порвана, испачкана грязью и кровью. Он посмотрел в зеркало: разбитая и опухшая скула, растрепанные волосы, бешеный, еще не остывший после смертельной схватки взгляд. Да... Придется рассказать все начистоту.

– Только что в парке на меня напали.

– Я же тебе говорила, чтобы ты не ходил по вечерам через наш парк. Там оболтусы наши вечно сшиваются, приключений ищут. А ты неместный, тебе всегда в первую очередь достанется, – начала было увещевать его Галина Пилиповна, но Банда прервал ее:

– Нет, это не местные оболтусы были, Галина Пилиповна. Ваши бывшие ученики тут ни при чем. Это были парни, которые нас с тобой, Алина, – повернулся он к девушке, – встречали в бухте под Севастополем. По крайней мере, одного я точно узнал.