Конус лежал на столе у окна в лучах солнца, подсоединенный к мини-компьютеру и «тронклейверу». Пол поставил на пюпитр перед синхронизатором нотные листы с написанной им музыкой.

— Похоже на Баха, но им это будет понятнее. Вы ведь нездешний, Питер? Он сел за клавиатуру.

Тути молча смотрел на него.

— Я хочу сказать, мисс Дивайс и вы отлично ладите, но вы не из этих краев, так?

— С чего ты так решил?

— Я прочитал кое-какие книги в школьной библиотеке. О войне. О проектах «Энигма» и «Ультра». Обратил внимание на некоего Питера Торнтона. На фотоснимке он очень похож на вас. В книгах его превозносят как героя.

Тути выдавил из себя улыбку.

— Но в одной книге я прочитал, что вы исчезли в 1965 году. Вас за что-то наказали. За что именно, не написали.

— Я — гомосексуалист, — ответил Тути.

— И что из этого?

— Мы с Лорен познакомились в Англии, в шестьдесят четвертом. Стали добрыми друзьями. Меня хотели посадить в тюрьму, Пол. Она привезла меня в Штаты через Канаду. Тайно, без документов.

— Вы вот сказали, что вы — гомосексуалист. Они же не любят женщин.

— Это не совсем верно, Пол. Вот мы с Лорен питаем друг к другу самые теплые чувства. Нам есть о чем поговорить. Она рассказывала мне о своих творческих планах. Ты же знаешь, она хочет писать. Я — о математике, о войне. Я чуть не умер во время войны.

— Почему? Вас ранили?

— Нет. Слишком много работал. Переутомился, и все закончилось нервным срывом. Мой любовник, мужчина, помог мне продержаться и в сороковые, и в пятидесятые годы. В Англии тогда жилось несладко. Но он умер в шестьдесят третьем. Его родители присвоили себе наследство. Когда я оспорил их действия в суде, меня арестовали. Ты прав, Пол, в этой стране я чужак.