- Война, - сказал он.

Она кивнула, стараясь смотреть на него, а не на полыхавшее вокруг пламя. Он нежно коснулся пальцами ее руки.

- Война, - повторил он. - Сплошное безумие. Все кругом с ума посходили.

И он положил руку ей на плечо и повернул ее в сторону парка, где вокруг черных каркасов-веток развевались зеленые листья. Они пошли по берегу озера, и впервые за много времени у нее стало легко на душе. И появилось ощущение сопричастности его цельности, его здравому смыслу.

Они купили кукурузы и сели у озера, и стали бросать ее призракам-лебедям. Духов-прохожих было не так уж много, но достаточно, чтобы сохранить атмосферу их присутствия. В основном это ковыляли старые люди, с нарочитым спокойствием соблюдая свои обычаи вопреки заголовкам в газетах.

- Видишь, какие они все серенькие и полупрозрачные? - решилась в конце концов спросить его Элис.

Он явно не понял ее, только пожал плечами в ответ. Она сразу отказалась от подобных вопросов. Она встала и посмотрела на горизонт, где ветер нес клубы дыма.

- Поужинаем вместе? Я плачу, - предложил он.

Она повернулась к нему, сжавшись в комок, выдавила робкую, отчаянную улыбку.

- Да, - сказала она, уже представляя себе, какую еще плату он имеет в виду, и ненавидя себя, и отчаянно боясь, что он уйдет, уйдет сегодня вечером или завтра. Она не знала мужчин. Она представления не имела, что она должна сказать или сделать, чтобы удержать его, хотя он все равно бросит ее, как-только узнает о ее безумии.

Даже ее родители не смогли смириться с этим. Сначала они навещали ее в больницах, потом стали появляться только по праздникам, а затем пропали навсегда. Она не знала, где они теперь.

Был один мальчик, сосед. Он утонул. Она заранее сказала, что он утонет. И все в городе стали утверждать, что это она столкнула его в воду.

Безумная Элис.

Врачи утверждали, что это все фантазии. Она не опасна.