Безумная Элис. Он догадается и покинет ее сегодня же вечером, если она не поостережется. Она постаралась снова выглядеть веселой, смеялась.

Но вдруг музыка смолкла в ресторане, и все в зале вдруг притихли. По громкоговорителю прозвучало бессмысленное объявление:

"Убежища... убежища... убежища..."

Раздался вопль. Попереворачивали все стулья.

Элис вся обмякла в кресле, она чувствовала, как холодные, твердые руки Джима притягивают ее к нему, увидела его испуганное лицо, губы, произносящие ее имя. Он взял ее на руки и помчался с нею к выходу.

На улице холодный воздух привел ее в чувство, снова с ужасом она обнаружила руины вокруг, призраков, устремившихся в самый хаос развалин, там раньше особенно буйствовал огонь.

И она знала...

- Нет! - вскричала она, дергая его за руки. - Нет! - настаивала она, в то время как едва видимые тела стремительно заталкивали их в самое пекло.

Он неожиданно внял ее настойчивому протесту, схватил ее за руку и ринулся навстречу толпе. В то время, как в ночи, как сумасшедшие, вопили сирены, они вместе устремились сквозь развалины по только ей ведомому пути к спасению.

И прямо к Кингсли, где стояли покинутые посетителями, но реальные столы с едой на них, валялись опрокинутые стулья и двери были нараспашку. Они прошли через все кафе, потом через кухню на лестницу в подвал, ниже, ниже, в холод и мрак убежища.

Там никого не оказалось. И тут земля содрогнулась - звука они не слышали. Сирены смолкли и больше не возникали.

Они лежали в темноте, прижавшись друг к другу, и дрожали, а над ними много часов буйствовал огонь, дым от которого иногда проникал в убежище, и им от него щипало в глазах и носу. Издалека донесся грохот рушащихся стен, потом громыханье поближе, но убежища оно не коснулось.