— Зачем вы тогда живете? Вообще? Если жить тут так… Грустно? — Умник посмотрел в глаза Лысому. — И если отсюда, как вы говорите, не забирают? Какой смысл тянуть эту лямку, если даже не знаешь, за что ее тянешь?

— Я теперь, можно сказать, уверен, — покивал Лысый Деду, — что он-то здесь долго не проживет. Хватит болтать, сейчас будет завтрак. Потом в забой, потом обед. Потом снова в забой, потом снова в барак. Потом ужин, потом три часа свободного времени, потом отбой. Потом подъем, потом завтрак, потом в забой, потом обед, потом снова в забой, потом снова в барак, потом ужин, потом три часа свободного времени, потом отбой. И так далее. Понял?

— Понял.

— Вопросы есть?

— Есть. А выходной когда?

Лысый с Дедом переглянулись в четвертый раз.

— Слушай, Дед. — Лысый почесал блестящий затылок. — Давай его прирежем, или придушим, прямо сейчас?

— Давай. Чтобы не мучился идиот. Вот ведь не повезло чудаку. — Дед покивал головой сочувственно. — У всех все нормально, а этому не повезло. На самом деле, жалко его. Что-то у них там сбилось. Такой бракованный он здесь не выживет.

— Сбои должны бывать. Не бывает технологий без сбоев. Должен быть кто-то, кому и не повезет.

Дед помолчал.

— Знаешь… Раз уж так получилось, то так получилось. Нужно будет за ним просто приглядывать. Раз уж так получилось, что он такой убогий, нужно будет за ним просто приглядывать. Нам, конечно, не повезло, да, просто не повезло, но что поделать, бывает.

— И никому ни слова. Рано или поздно он, конечно, загнется, но мы…

— Мы должны сделать все, что зависит от нас.

Прозвенел длинный тоскливый звонок.

Умник долго привыкал к тому, что дышать в забое было нечем. Когда они добрались до места, он шатался и падал. Адского грохота, грома и скрежета вокруг для него словно не было, и Лысый постоянно дергал его за плечо, показывая дорогу. Они пришли в свой тупик, и Умник, наконец, повалился.