— Привыкай, туловище, — заорал Лысый, дергая его за плечо. — Вот тебе твой инструмент, вставай и работай. Как можешь, но только работай.

Умник, цепляясь за камень стены, поднялся, взял свой отбойник, подступился к породе. Вскоре его уже нельзя было отличить от других — серая роба на фоне серого камня в тусклом свете редких огней. Умник работал как мог, но даже не смог дотянуть до обеда. Руки выронили отбойник, он покачнулся, повалился на стену и стек в крошево камня.

— Вставай! — заорал Лысый, утирая рукой мокрый лоб. — Вставай, а то хуже будет! — Он пнул Умника в бок несильно.

Но Умник не успел подняться — к ним уже подошла команда дежурных.

— Не понял? — заорал дежурный, пиная Умника в спину. — Что за курорт? Это кто отдыхает?

— Новенький, — заорал в ответ Лысый, махая рукой Деду, чтобы тот подошел. — Сегодня первый раз только.

— Он дебильный, — заорал подбежавший Дед. — Пока еще не ворвался, не гони так, научим.

Дежурный потыкал Умника носком сапога.

— Смотри, — заорал он Деду. — Еще раз увижу, замочу обоих, тебя первого.

— Ладно, вали… А ну вставай, туловище, быстро! — Дед подхватил Умника под мышки и привалил к стене. — Эй, ты жив хоть вообще? — Он отвесил ему затрещину, и Умник очнулся. — Отбойник в зубы и… Хотя бы делай вид, что работаешь, бедолага.

До обеда Умнику удалось прошататься у стенки не роняя отбойник. Когда дежурные объявили обед, Умник рухнул на осколки породы, и Лысому снова пришлось его пинать и дергать. Вдвоем с Дедом они привели Умника в чувство и сунули в руки миску с похлебкой. Умник принял похлебку и стал сидеть с миской, оглядываясь мутным взором.

— Жри давай, туловище, — сказал Дед со злостью. — Жри, идиот, а то сдохнешь до ужина. — Он посмотрел на Умника, плюнул, отвернулся и принялся за свою похлебку.