— Вот этот? — прохрипел жлоб, схватив Умника за воротник так, что тот поперхнулся.

— Ага, Засранец, ага! Он самый, Засранец, как раз! Он, подлая жаба, он!

— Засранец, что за проблема? — Лысый выступил чуть вперед. — Оставь его. Новенький, еще не ворвался.

— Интересно, хи-хи, что ж тут врываться? Не вижу, Лысый, во что тут врываться? Гадить-то все умеют, засранцы, это нам из башки не стирают. — Засранец встряхнул Умника снова. — Чем же тебе, мой хороший, мы так не понравились? Что же ты вдруг не стал с нами гадить? Засранец ты долбаный?

— Я не стал гадить не с вами, а там, где вы гадите. — Умник сжал челюсти.

— И почему же так, мой хороший? Чем же тебе так не понравилось там, где мы гадим, все?

— Мне не понравилось, что вы, все, гадите прямо под окнами. Я не хочу срать там же, где сплю.

— Ага… — Засранец мерзко ухмыльнулся и сильнее стянул Умнику воротник. — Значит, мы все такие гадкие, такие сволочи, и ты один вдруг нашелся хороший и правильный? Такой, на тебе, чистенький?

— Я этого не говорил, — просипел Умник. — Просто я не хочу срать под своими же окнами. Все. Где срете вы, дело ваше. А я под своими же окнами срать не хочу. Мне не нравится.

— Засранец. — Дед осторожно тронул жлоба. — Оставь новенького в покое. Его только сегодня воткнули. Еще не ворвался.

— Ну вот и ворвется, гаденыш. Если вы объяснить еще не успели, я как раз объясню. А ну-ка, — Засранец снова встряхнул Умника, — снимай штаны, мой хороший. Снимай штаны и садись, засранец ты долбаный.

— В смысле? — просипел Умник.

— Садись и испражняйся! Прямо здесь, прямо под окнами! — Шестерки за спиной Засранца захихикали и закривлялись. — Где ваши окна, Лысый, вот эти? А ну-ка…

Засранец проволок Умника по дерьму и швырнул под окна барака. Умник упал лицом и руками в дрянь, испражнения, плевки и окурки, попытался подняться, но после ужасного дня в забое сил у него не осталось, и он повис на локтях.