— Устал, даже сесть не можешь? Давай я тебе помогу, бедненький. — Засранец вздернул Умника за воротник. — Сри, засранец ты долбаный!

— Отстань, — просипел Умник. — Я не буду гадить у себя под окнами.

— Значит, не будешь? — Издевательский тон Засранца вдруг стал зловещим. — Не будешь, значит, срать у себя под окнами? Засранец ты долбаный?

— Засранец, — произнес Дед спокойно, — он убогий, больной. Он бракованный, не трогай его. Ты знаешь, иногда это бывает.

— И что? — Жлоб обернулся к Деду, сощурившись. — Ты, значит, предлагаешь, чтобы среди нас заводилась всякая тля, да еще больная, как ты говоришь? А лечить его кто будет, ты? — Он обернулся к Умнику, который сидел на корточках и смотрел в сторону. — Спрашиваю в последний раз. Ты будешь здесь гадить?

— Нет.

Засранец выхватил из сапога железный стержень и с размаху ударил Умника в голову. Стержень звякнул над ухом, Умник опрокинулся вбок, ткнулся виском в землю, и кровь медленно потекла в месиво грязи и испражнений. Шестерки заверезжали от радости и восторга.

— Если очухается, будет гадить со всеми, — ухмыльнулся Засранец и потыкал Умника стержнем. — Смотри, какой умник нашелся… Не нравится ему где все гадят. Засранец долбаный.

Засранец ушел, шестерки уволоклись за ним. Подошел дежурный, двинул Умника сапогом, обронил Деду:

— Убери.

Лысый с Дедом, не говоря ни слова, подхватили Умника и, стараясь не очень заляпаться кровью, поволокли в барак к медикам.

— Вот вы достали уже. — Врач покосился на окровавленный череп. — А этого кто, интересно?

— Тебе-то какая разница. — Дед положил Умника на топчан. — Залепи дырку, залей там, что нужно, и если очухается, свистни. Он бракованный, так что если подохнет, ему же лучше и будет.