Старорусские бревенчатые терема, усеянные по островерхим крышам некогда золочеными шариками и петушками, чередовались с массивной каменной кладкой более поздних строений. Густой кустарник обильно распространился по острову, но около почерневших от времени деревянных стен еще виднелись кучки увядших по осени одичалых цветников.

Облицованная мрамором арка, прорезанная глубокими черными трещинами, начинала тропу, ведущую к разрушенному зданию под античным портиком. Задняя часть строения, как виделось, была полностью разрушена, крыша провалилась, почерневшие балки вздымались к небу из руин. Покрытые копотью стены говорили о том, что здесь когда-то был сильный пожар, опустошивший дом — когда-то очень давно, потому что обильные болотные сорняки успели уже вернуть себе некогда утраченные законные владения. Казалось, природа кропотливо занимается вязанием, чтобы затянуть нанесенные людьми раны.

Сдвинувшись с точки, два топаза параллельно друг другу двинулись вверх. Преодолев изображение античного павильона, они остановились на небольшом, поросшем мхом строении округлой формы, которое ограждало несколько проржавевших звеньев кованой ограды. Здесь сильно столкнувшись, оба камня вспыхнули ослепительно-красным, завертелись на месте, и изображение с блюда исчезло. Все снова затянул голубоватый туман, постепенно темнеющий до фиолетового.

Сняв с нависавшей над столом полки широкий бархатный короб, Командор открыл его. Осторожно сложил в него блюдо, позолоченные подсвечники и два камня-разведчика.

Его комната когда-то служила для приема важных гостей. От остальных покоев ее отделяла массивная дверь, окованная по-старинке железом. Кровать под бархатным балдахином, поставцы с сердоликовыми и яшмовыми чашами, золоченые светцы по углам. Вдоль стены — огромный сундук, обитый почерневшими от времени серебряными медальонами. Таково было убранство обиталища Командора.