Его защитный жилет был усилен с тыла пластиковыми бляхами, словно бы он опасался удара в спину. Меж лопаток свисал жиденький рюкзак, в котором что-то позвякивало на самом дне. Вступив в гостиную, Лазер закрутил головой, разыскивая, откуда слышится «мой любимый старый джаз», – но не преуспел. Саму-то мелодию он вряд ли оценил. А ведь звучала «песнь о Грузии» в исполнении Рэя Чарлза: «Georgia on my mind», – классная вещь, на самом деле.

– Выкладывай, – велел я, лишь только Лазер уселся. – Чего надо?

И покривился, увидав его во всей красе: от скверных зубов врастопырку до сальных волос, выбившихся из-под щегольской шапочки. А ногти-то, ногти!.. Землю он, что ли, рыл?

– Щас, щас… Не гони коней!

Гость еще озирался, завистливо морщась. Поглядеть было на что: стильная мебель, шикарная аппаратура, да и сама зала впечатляет. Конечно, Лазер не отказался бы от такого. Но чем обоснует свои аппетиты? В нормальную Семью его не берут: пакостен, треплив, – личными дарованиями не наделен. Разве пронырлив сверх меры и нюх, как у гиены. Так ведь вкупе с дуростью это прямая тропка на тот свет.

А еще Лазер рассчитывал угоститься. На столике стояла ваза с фруктами, рядом помещалась коробка трюфелей – но что это для настоящего мужика!.. В другом месте Лазер не постеснялся бы пошуровать по укромным углам, за что и получил прозвище, – но здесь ему живо отбили бы руки.

– Выпить бы, – облизнув губы, пожелал он. – Блин, пересохло все!

– Сок.

– Ну, хотя бы…

Выставив перед ним запотелую бутыль, я самолично наполнил бокалы и первым отхлебнул из своего, чтобы рассеять возможные подозрения. Конечно, Лазер и даром мне не нужен, однако он-то убежден, будто все вокруг спят и видят, как бы его, драгоценного, в могилу спровадить. Туда и дорога, если откровенно, – но чтобы я марал руки?..

Сам сел по другую сторону стола, подальше от его «ауры», уже расплывавшейся по комнате. Если уж допустил свинью в дом, приходится терпеть. Впрочем, попытку Лазера развалиться повольготней я пресек угрюмым взглядом.