– Р-р-разговорчики! – рыкнул им в спины подполковник Байстрюков. – На все вопросы президента отвечать только «да» и «нет». И улыбаться! Улыбаться так, будто вам только что квартиру подарили!

Таким образом Миша с Клавой предстали пред президентскими очами с неестественными улыбками на лицах.

Президент был не стар, смуглолиц, усат и мил и тоже улыбался. Он заговорил по-испански, и переводчик, хотя и с акцентом, но достаточно понятно донес его мысль до присмиревших и глупо улыбающихся молодоженов:

– Господин президент хотель приветствоваль вас в такой ваша торжественный день и желал вас как хотель…

Тут президент заговорил снова, переводчик умолк и лишь потом завершил фразу, изреченную патроном:

– …И желал вас как хотель вы сами для себя и даже еще больше!

При этом президент благосклонно кивал, давая понять, что именно это он и имел в виду. Президентская свита бесцеремонно пялилась на нарядную невесту. Стоявшая рядом с президентом расфуфыренная девица строила Мише Брусникину глазки.

Президент заговорил, и переводчик с готовностью перевел:

– Президент имель такой красивый пара видель первый раз, и русски самий красивий лубовник весь мир!

Президентская свита с готовностью закивала. Да, мол, много ездим по миру, многое видим, но такой красотищи отродясь не видали.

– Вы офицер? – перевел переводчик вопрос президента.

– Да! – легко и просто ответил Миша.

– Это твой ордена? – продолжал светскую беседу президент.

– Да! – отвечал Миша, поражаясь той легкости, с которой ему удавалось общаться с главой иноземной державы.

– А за что ордена?

– Да! – брякнул Миша, не подумав.

Обнаружил, что сказал что-то не то, побагровел, исправился:

– Нет!

Понял, что снова ответил невпопад, и обмер, потому что иссяк уже его словарный запас, ведь кроме «да» и «нет» что-либо другое говорить было не велено.