Что, однако, пугало более всего, так это неурочные холода явно чародейской природы. Частью погиб первый недоубранный урожай - и никто не сомневался в том, что второго урожая в этом году не будет вовсе... Значит - голод. Не зимой, так весной. Но дожить до зимы, а уж тем более до весны... ...Что ж, пусть на Кипени мелиорская армия потерпела поражение - но и конкордийцы со степняками получили страшный удар. И не то важно, что в открытом бою их разгромили, и только чародейское вмешательство превратило поражение в победу... хотя нет, и это важно: честный воин, может быть, промолчит об этом, но знать-то все равно будет... нет, другое: тот, кто наслал испепеляющие тучи, не стал различать, где чужие, а где свои - прихлопнул всех разом. А такое уже не прощается... Немало дезертиров из армии-победительницы бродило сейчас по лесам и побережьям, ища способ добраться до родного берега. Они угоняли у рыбаков уцелевшие лодки, самые бесшабашные вязали плоты. Но в основном они просто скрывались, чего-то выжидая. Нескольких таких дезертиров захватила по пути сотня Алексея, и прежде чем предать их легкой смерти, Алексей поговорил с ними. Велика, очень велика была их обида на своих начальников... или на тех, кто стоит над начальниками... Однако несмотря на все это, конкордийская армия медленно и настороженно продвигалась на юг и, по некоторым сведениям, ступила уже в долину Вердианы. Значит, был открыт путь и на восток, к башне Ираклемона, к Кузне... и хотя именно в ту сторону отступили остатки мелиорской армии, ясно было, что заслон этот падет при первом же серьезном нажиме: ни северяне, ни южане не захотят умирать, защищая бессмысленный, малонаселенный и всеми нелюбимый Восток... - Чародейства просишь... - знахарь сложил свои кульки, сплел пальцы; Алексей только сейчас увидел, какие у него огромные руки руки молотобойца, кузнеца... Кузнец и знахарь. И значит - неизбежно - чародей. - А того не знаешь, что сети раскинуты, и паук лишь ждет, когда муха дернет нить...