- Если вы потащите ее дальше, она умрет, - сказал знахарь, не отрываясь от своих мешочков. Пряный вперемешку с пыльным запах распространялся по комнате. - Вполне возможно, что она умрет и здесь. Силы, чтобы жить, у нее немного. Но если вы ее потащите, она умрет точно. - Если мы не потащим ее, нас настигнут и убьют. - Опять война: - знахарь качнул большой седой головой. - Когда же вам надоест, молодые? - Почтенный... неужели нельзя использовать какое-то средство... чародейство, может быть?.. - Алексей замялся. Сказать, подумал он. Мы уже ничего не теряем... - Отец, я скажу, но ты молчи. Это наша кесаревна. Дочь кесаря Радимира. Последняя наследница... - Разве же ей осталось что-то в наследие? - знахарь совершенно не удивился, как будто бы полумертвых кесаревен на долгом его веку приносили сюда, в болотный край, раз пятнадцать. - Дом ее сгорел... - Дом - горит, - сказал Алексей. - И еще не все потеряли надежду потушить его. - Вот так, да? - знахарь высыпал что-то на ладонь, понюхал, пожевал губами. Протянул Алексею. - Не все... Хм. Попробуй-ка, есть ли горечь еще? Алексей взял щепоть бурого порошка, лизнул. Порошок походил на подсоленный торф. Но через болотизну проступала далекая едкая горечь. - Есть, - сказал он. - Это хорошо, - медленно протянул знахарь. - Так, значит, надежды не теряете? - Не теряем, отец. - Что же... Только вот мало вас, молодых, и все меньше и меньше... Алексей не ответил. Два последних месяца унесли столько жизней... даже он, воин, человек с дубленой душой, внутренне сжимался, когда пытался представить себе разом всех убитых и покалеченных. Конечно, его воображение питалось только рассказами очевидцев и участников тех дел - быстро же прижилось новое словцо, обозначавшее сразу всё: от мелкой стычки разведок и разъездов до иной раз многодневного боя тысячных отрядов, - что последовали после разгрома при Кипени; но и рассказов достаточно было для бессонницы... Мелиора истекала кровью.