Вода казалась черной. - Мне всегда казалось, что напротив - человек слишком легко приспосабливается ко всему: - Да - но в очень жестких рамках. И даже не рамках: Он может идти, бежать, ползти, стоять, поворачивать направо и налево, назад: но не может подниматься в воздух и погружаться в воду. Я, конечно, не говорю о чародеях: - Странно, почему вы их исключаете из рядов человеческих, - сказал монах. - Право, это все равно, что рассуждать о свойствах и способностях махагона без ног. - У вас все еще сохраняется такое представление? А вот мне кажется, что чародеи давно забыли о прочих людях и предаются лишь собственным забавам. Взять эту войну: Впрочем, все это не так уж существенно. Я вообще хотел сказать совсем другое. Нам кажется, что солнце скрывается за горизонтом, хотя на самом деле оно просто уходит за край темного светила, дарящего нам достойное восхищения, но и повергающее в ужас зрелище звездного неба. Сам же закат, вот это великолепие - не более чем оптический обман, следствие криволинейного хода лучей. Мы знаем, что светила помещены на свои места Создателем и вращаются по его воле. Бессмысленно говорить о каких-то силах, действующих на светила, и законах, которым эти силы подчиняются: и мы о них не говорим. Так чем же мы лучше полупризрачных людей Кузни, которые, напротив, выводят законы для несуществующих сил? То есть - отчаянно барахтаются там, где мы вздымаем лапки?.. - Но не тонем, - подхватил монах. - Не тонем, - согласился Сарвил. - Однако же и не плывем. Нам просто некуда плыть: Взять предопределение. Мы достаточно просто можем узнать свою судьбу, а при определенных условиях и изменить ее. И - почти никогда этого не делаем. Всё в том же отличии от людей Кузни, которые ищут знаки предопределения во всем, находят их - и потом внушают себе, что предсказание сбывается: хотя как раз у них-то, бедняг, и нет никакой судьбы.