Сарвил сошел на берег одним из первых. Вся его поклажа была: заплечный мешок: Монаха - единственного из всех прибывших - встречали. Легкая повозка с откидным парусиновым тентом, запряженная парой коренастых лошадок, и отрок в рясе послушника, но длинноволосый. - Почтенный Сарвил, - монах взглянул на чародея, и тому впервые померещилось что-то давне-знакомое - даже не в самом лице, а именно в манере смотреть, - мой путь будет долог, а в долгом пути хорошо иметь спутника. Не согласитесь ли вы на то, чтобы составить мне компанию? Я не упоминал на судне, там тесно и много лишних ушей - я еду в сторону Нектарии. Если вам по пути: - Почти, - сказал Сарвил. Это не совпадение, подумал он.
На четвертый день болезни Отрада обрела наконец прежнюю ясность ума. А может быть, и большую - как бы шагнув из тесноты и полумрака на простор. На очень холодный простор: Она знала, что умрет почти наверняка, что этот теплый, но душный дом станет для нее последним краешком мира - но почему-то скорая смерть не пугала ее. И не потому, что теперь она знала твердо: смерть - это еще не все. За смертью следует иное - то, чему нет названия: Нет, что-то другое мешало ей цепляться за этот мир и горевать о возможной разлуке с ним и с его обитателями. Она пыталась нащупать в себе это что-то, но всякий раз мысль соскальзывала. Знахарь Памфалон почти все время сидел рядом с нею, речь его журчала тихо и уютно. Он был большой знаток давних сказаний.