Оказывается, будучи помоложе и поподвижнее, он играл в большом и известном, хоть и деревенском театре - и сам же писал пьесы, когда в простых словах, а когда и стихами. И другие театры, бывало, ставили его пьесы, особенно любя одну: "Правдивая история о том, как кот и Бог невест себе выбирали". Написал он ее будучи двадцати лет отроду - и потом лет сорок что-то добавлял, что-то менял: -:Бог вот так вот встает, руку простирает и говорит: "О ты, Ходок! Тебе нет равных в делах уестествленья женщин, и слава о тебе грохочет и в городах, и в селах мирных. Пади, послушен же будь воли моей, Создателя Вселенной! Лежи и мордой не ворочай. И внемли, кобель длиннохвостый. Хочу, чтоб ты привел за руку сюда, в мой терем краснодревый, ту, что прекрасней прочих женщин лицом, и бедрами, и лоном. Меня ты понял, утковалкий?" А утковалким он его называет потому, что Ходок шлепает вот вроде как я, все за поясницу держится. Тот, конечно, отползает, отползает - и так говорит: "О, понял, понял я, Создатель! Да, есть такая на примете, глаза ее как два агата, и брови выгнуты дугою. Как лепестки нарцисса, нежны, как яблочки, румяны щеки. Красней пунцовой розы губы, а зубки и белы, и ровны. Изгибом стройной шеи может она поспорить с дикой серной. А грудь ее:" - и дальше, и дальше, и дальше, и все расписывает как оно есть. "А имя ей Аделаида, дочь Грамена, жена Сисоя:" Ага. И отправил Бог Ходока за той бабой. Возвращается Ходок и приводит горбатую карлицу с хвостом. Бог-то сначала возмутился, а потом и думает про себя: "Не может быть такого хамства, чтобы какой-то кобель дикий меня так провести пытался. Нет, тут другое. Просто кобель так разбирается в предмете, что оболочки и не видит, усматривая сразу сущность:" Сразу сущность, думала Отрада. Да, сразу сущность: Она будто бы когдато где-то читала эту историю, но там фигурировали лошади. Опять же - какая разница: лошади, люди? Все мы немножко лошади: И вновь возникало знакомое отчаяние: задача уже решена, но ты не понимаешь ответа: или: мне все-все ясно, но дальше-то что, что дальше?..