Накануне того рейда Гроздан и с ним еще восемь воинов приезжали к старцу Филадельфу за советом. Там Алексей и видел его.

– Гроз... дан...

Мертвый слав мертво улыбнулся. Невидимая рука, сжимавшая сердце, обманно разжалась – чтобы впустить надежду и сжаться вновь.

Не такой смерти желал себе Алексей Пактовий, когда давал клятву на верность кесарю Радимиру...

Хотя – почему не такой? Заслонить собой кесаря в бою или от клинков убийц – вершина, предел желания всякого слава. Отвлечь на себя злое волшебство, дать господину секунду передышки, в которую он может... может...

Гигантская пиявка впилась в нутро Алексея, примостилась, напряглась – и потянула, всасьшая ставшие от ужаса жидкими внутренности и кости.

«Стой, Гроздан!» – тяжелый рык расколол Алексею череп. Он схватился за голову, отшатнулся, крича, – и увидел, как тяжело поднимается со своего места кесарь... «Гроздан, воспрещаю тебе!»

Холодом обвило плечо и бок – будто в самую стужу привалился к каменной стене. Мимо прошел и встал напротив мертвого Гроздана мертвый Домнин.

И Гроздан будто бы даже попятился, но тут же остановился.

«Старик, уйди. Я не подчинюсь тебе, бедный седой мотылек. Тот, кто послал меня, готов овладеть миром, а чем можешь овладеть ты? Садовой лейкой? У тебя еще есть время уйти самому. Даю тебе три счета...»

«Не трудись считать, трус. Здесь ты не пройдешь. И ты это знаешь, так ведь?»

Домнин сделал шаг вперед. Комната чуть провернулась, в щели меж потолочных плах посыпался мусор.

«Остановись, безумец, – сказал Гроздан. В голосе его было только спокойствие. Слишком много спокойствия. – Ты ведь не желаешь остаться на пороге?»