— И давно ты там был последний раз? — вкрадчиво осведомился Себастьян.

Хайме предпочел не расслышать. Тщательно поправив шейный платок, он повернулся к муэнцу:

— Сеньор, а вам доводилось воевать?

— А что было делать, дон Хайме? — Худое лицо стало грустным. — Нельзя же сидеть дома, когда по соседству умирают, но война — это не праздник. Далеко не праздник. Из муэнского ополчения вернулась едва ли треть. Хаммериане не боятся умирать, они боятся мало убить.

— Сеньор Лихана, — подкрутил усы Альфорка, — не пугайте нашего героя. Тем паче лоассцам теперь не до нас.

— Но молодой Бутор стал королем. — Дон Луис казался удивленным. — Его единоверцы просто не позволят Лоассу соблюдать договор, подписанный покойным Филиппом.

— Через полгода «белолобым»

— Еретики упорны и злы, — поморщился муэнец, — и они не боятся умирать. Мы стояли против полка из Виорна, а в этой провинции хаммериане особенно сильны. Я до сих пор не понимаю, как мы выдержали, и не верю, что остался жив. Они бьют, даже умирая… Нет, сеньоры, Бутор не отдаст корону, а его безумная мать и маршал Танти не успокоятся, пока не навяжут свою ересь всем, до кого смогут дотянуться. Вспомните Кровавую свадьбу! Гостей-хаммериан было две тысячи, хозяев-мундиалитов — десять, и где они теперь? В раю. Вместе с королем и королевой-матерью…

— Я слишком долго воевал с Филиппом Дорифо, чтобы его оплакивать. — Альфорка хлопнул себя по щеке и с отвращеньем поднес к глазам испачканную перчатку. — Но в мир с Луи не верю, хоть режьте! Дьявол бы побрал этих мух заодно с пылью. Далеко еще?

— Нет. — Лихана как-то умудрялся отличать один холм от другого. — Сейчас будет Липкая горка. Тутор-де-ла-Серроха за ней.

Это был не город, даже не городок, а городишко, раскаленный, как преисподняя, с узкими улочками, глухими стенами и вездесущей пылью. Впрочем, будь Тутор райским садом, Карлоса и тогда бы передернуло от отвращения, уж такой день выдался.