Запахло костром и нехитрой стряпней, тявкнула собачонка. Любопытно, сыщется ли в мире хоть один лагерь, где нет ни единого пса? Первый за день порыв ветра взметнул пыль, колокольный звон становился глуше, мешался с шумом толпы. Де Ригаско оглянулся — осаждаемая людским морем обитель на фоне золотящегося неба казалась фреской. Герцог взялся за спасительный шарф и подмигнул шурину.

— Завяжи нос и рот, выберемся на дорогу, пойдем галопом.

— Час с хвостиком, и мы в Сургосе, — проявил осведомленность Хайме, — а потом? Неужели ты потащишься в пасть к Хенилье?!

— Кого-кого, а тебя бы и впрямь следовало отдать дону Гонсало. На недельку-другую, — протянул Карлос, разглядывая удравшего из отчего дома родственничка. — Такое наказанье даже твоего батюшку удовлетворит.

— Я домой не вернусь, — обрадовал Хайме, — я намерен вступить в твой полк и вступлю, а отец поймет.

— Роскошно, — выразил восторг будущий начальник будущего же героя. — Надо полагать, объясняться с доном Антонио и доньей Мартой предстоит мне?

— Не угадал. — Хайме откровенно потешался. — Инья им написала, что боится отпускать тебя одного и что я готов за тобой присмотреть.

— Ты?! — задохнулся от подобной наглости герцог. — За мной?!

— Я, — подтвердил Хайме. — Если ты каждой встречной хитане будешь бросать по рубину, сестра с детьми по миру пойдут.

— Каналья, — с чувством произнес де Ригаско, — так ты видел?

— Видел, — хихикнул шурин. — Мучача — прелесть. Скажешь, где найти?

— В адуаре, — пожал плечами Карлос, — а может, в таверне или на ярмарке. Захочешь — найдешь!