- Записать не удалось, канал защищен. "Убийцы, - лихорадочно металось в мозгу Дорана, - подавление бунтов в тюрьмах, снайперы..." Он смятенным взглядом обвел собравшихся. Все молчали; напряженность нарастала. Доран вскинул голову, одна рука вцепилась в подлокотник, другая непроизвольно ломким жестом пошла вверх, пытаясь пригладить волосы. Сайлас бросился к сифону - газировать воду "гэйстом", очень популярным среди творческой шоу-элиты эриданским транквилизатором. - Вы видели?! Вы слышали?! Вы все!! - выкрикивал Доран. - Так невозможно работать! На меня давят! директор! владелец! спецслужбы! Меня угрожают уволить! убить!!.. Все глядели со скорбными лицами, как у Дорана разыгрывается припадок. Сцены он устраивал редко, но зрелище всегда было впечатляющее. - Да, убить! Но я буду говорить правду! это мой долг тележурналиста перед людьми. Меня никто не в состоянии ни купить, ни запугать! Но владелец собирается закрыть "NOW" как проект, если мы не изменим направление. Будь я один, я бы, не задумываясь, довел дело до конца, но я чувствую ответственность перед вами, моей командой. Лицо Дорана стало трагической маской, вся мировая скорбь собралась в ее морщинах; жесты его стали патетическими на грани гротеска. Всем стало скверно, так скверно, что и представить нельзя. - Я-то устроюсь на любом канале, - продолжал витийствовать Доран, - но вас всех вышвырнут за дверь. Я не могу этого допустить! Мы - одна команда, и должны принять общее решение. Я люблю вас, - голос Дорана сорвался, из глаз выкатились и побежали по щекам крупные частые слезы, - и как бы мне не было тяжело, я подчинюсь вам. Речь идет о том, что либо мы работаем принципиально, честно и без компромиссов несем информацию - и нас закрывают, либо мы меняем курс и продолжаем работать. Я так не могу, но ничего другого нам не остается. Решайте вы. Жестами он показал, что у него пропал голос, и Сайлас сунул-таки ему в руки стакан с тремя дозами успокоительного (меньшее количество Дорана не брало).