В стенах квартиры, еле-еле защищавшей его от наступающего ужаса, звучали оглушительные выстрелы, сливаясь в трескучий грохот - это ад ворвался в дом!.. Он падал из окна в объятиях киборга и уже видел себя расплющенным силой удара по мостовой. Рывок! сердце прыгнуло вверх, к горлу, но это еще не смерть; ноги коснулись земли. Его тащили, как котенка; его швыряло из стороны в сторону на поворотах, потом... мотор стих. Но машина двигалась! И что тяжелей всего молчание. Похитители не говорили ни слова. На лицах у них - ни гримас, ни улыбок, ни следа чувств. Насколько радостно и сладко было видеть живую мимику дочек Чары, настолько страшно - эти застывшие маски. Он не мог заставить себя с ними говорить. Казалось, вымолви он хоть междометие - и свет померкнет, пол провалится, и его крик погаснет в немой тьме. Вот он - Новый Мир, мир проклятия Аскета. Все сбывается, что было сказано. Остро хотелось вырваться отсюда, выскочить наружу - но руки онемели, ноги не повиновались, язык присох к стиснутым зубам. Можно ли переждать, перетерпеть этот сон-явь? нет, нет, нет... Только молчать, только беречь себя, ту малость, что еще жива внутри - о Боже, как ничтожно мало от меня осталось!.. Но с каждым шагом, с каждым вдохом оставалось все меньше того, что могло сопротивляться потоку безумия, размывающему мозг. Тоньше радужной пленки мыльного пузыря была грань, отделяющая Фердинанда от бессмысленного исступления... или коллапса сознания и превращения в человекоподобную вещь. Черно-синие комбинезоны. Это сэйсиды, все-таки сэйсиды. Хуже того сэйсидские киборги. Ведут вниз. Темно. Это помещение не для людей. Здесь все молчат, звук голоса здесь будет глуп и жалок - и никто не ответит. Взяли за руку - "Стой". Открылась дверь. Лучше б не открывалась!.. В глухой кабине - шкафы аппаратуры, провода; какой-то оборотень, принявший обличие атлетически сложенного блондина, обнажен по пояс.