Василису Андреевну сопровождении две, ярко накрашенных студентки.

По кислым, просящим лицам последним было ясно — девицы относились к числу многочисленных несчастных, не сумевших сдать Василисе предыдущий экзамен и, поджав студенческие «хвосты», явившихся пробовать счастья вновь — вновь безрезультатно!

Маша привычно кивнула преподавательнице, успев порадоваться, что экзамен ей она сдала на «отлично», — прежде чем высокомерные черты Василисы Андреевны расплылись в благочестивой покорности, прежде чем Премудрая сделала шаг к Ковалевой и, склонив свое большое грудастое тело в глубоком поклоне, прошептала:

— Слава вас Ясная Киевица!

А Маша вспомнила: в ее новой пятидневной жизни, страшный препод — была ее подчиненной, Главой орды киевских ведьм, не далее чем позавчера кричавших им «Слава!» на шабаше по случаю Ивана Купала.

Студентка вжалась в стену.

Хвостатые девицы вытаращились вылупились на невероятную сцену, — обе они, явно и недвусмысленно не верили своим глазам.

— Я имею для вас опасную весть, — продолжая шокировать зрителей, Вася склонилась еще ниже, почти до пола. — В Городе неспокойно. Не все ведьмы признают нашу власть. Вправе ли я просить Вас о встрече с Вами и Вашим Ясным…

— Да, да! — почти вскрикнула Маша, — приходите к нам на Яр Вал. Я встречу у входа. В пять. Иначе вам не войти. Василиса Андреевна, разогнитесь, пожалуйста! — взмолилась она.

— Это великая честь для меня. — Выпрямившись, Вася попятилась задом.

«Все, — осознала Маша Ковалева. — Мне придется уйти из института. Если так будет и дальше…»

Но дальше было намного хуже.

Миновав коридор, Киевица наткнулась на щебетливую компанию студентов старших курсов. И пошла себе мимо.

Не тут-то было!

Из сердцевины компании к Маше скакнули бросились две красотки — высокие, яркие — из тех, кто всегда смотрел на нее Машу не иначе, как свысока.