— Вот именно поэтому, — резюмировала Катерина, — я и предлагаю: немного облегчить себе жизнь и дежурить парами. Сегодня ты и Маша. Завтра мы с тобой, чтобы Маша могла подготовиться к экзамену. Послезавтра я с Машей. И так далее.

— Ну-у-у, давайте попробуем. — Чуб отвернулась.

Будучи в недавнем прошлом профессиональной полуночницей — певицей и арт-директором ночного клуба «О-ё-ёй!» — Даша не видела особой проблемы в том, чтобы не спать каждую ночь.

Но сидеть сиднем ночь напролет, бесплодно вглядываясь в небо над Старокиевской горой, было для ее подвижной натуры занятием куда более тяжким, чем любая дикая пахота.

— Я согласна, — подала голос Маша. Теперь она смотрела на свои ноги в старых растрескавшихся кроссовках. — Мне все равно.

— Прекрасно, — подвела итог Катерина, метнув на Машу озабоченный взгляд. — А теперь третий вопрос — самый важный. Что происходит с нашей Машей?

— Со мной? — Впервые за весь разговор рыжая подняла глаза, и сконфуженно посмотрела в лицо «председательнице».

— Да! — Впервые за весь разговор, Даша Чуб с готовностью встала под Катины знамена. — Это точно! С ней точно че-то происходит!

— У тебя какие-то проблемы? — Катин голос стал сладко-ватным. — Ты как в воду опущенная.

— Хуже, — уже утопленная! — поддержала ее Даша, и с энтузиазмом почесала нос.

(Чесать нос в припадке задумчивости было третьей из Дашиных привычек).

Маша неуверенно посмотрела на Катю, решая, действительно ли, та беспокоится за нее, и спрашивая себя хватит ли у нее сил открыть свою Тайну:

— Дело в том… — проговорила она, — что я… Нет, сначала другое. Вы должны это знать. Я как раз собиралась сказать. Дело в том, что…

*****

Дело в том, что всего пять дней назад Мария Владимировна Ковалева, студентка исторического факультета педагогического университета, 22 лет от роду, — была серым и мечтательным существом, проживающим по адресу улица Уманская, 41 с мамой и папой.