Даже взгрустнулось немного – такой весь из себя герой, и лицом и голосом, а вынужден торговать видеокамерами да отлавливать «толстых клиентов»… Привычно вспомнились сволочи-демократы – не развали они армию, остался бы на сверхсрочку, гонял бы сейчас свой Т-80 по полигону и чувствовал себя человеком. Впрочем, не в характере Петра Ивановича было всерьез и подолгу на кого-нибудь злиться, пускай даже и за дело, и на демократов. А тут еще поставили диск с такими залихватскими военными маршами, что от первых же звуков всякая печаль бесследно исчезла, уступив место бодрому и приветливому настроению.

Из-за этих маршей произошла небольшая стычка. Стоявший рядом с Петром Ивановичем пожилой джентльмен, до включения музыки любовно щупавший выставочный образец автомата «АК-103», на первом же такте переменился в лице и громко, с надеждой быть услышанным, заявил:

– Дожили! Советское оружие под фашистские марши рекламируют!

Петр Иванович, услыхав, что марши фашистские, немного смутился. Во-первых, музыка ему понравилась, а во-вторых, почему-то казалось, что во время службы в 21-й Краснознаменной ордена Суворова Таганрогской мотострелковой дивизии он частенько маршировал под нечто подобное. Впрочем, возражать он не стал, не полагаясь на свою память и музыкальный слух. Но молодой человек, заправлявший музыкальным центром, отреагировал живо:

– Не может быть! Диск называется «Советская военная музыка». «Егерский марш», если хотите знать.

Пожилой джентльмен побагровел от возмущения.

– Да? С каких это пор егеря в Советской Армии появились? Да если хотите, мой отец… этих егерей фашистских… на Кавказе… из трехлинейки… в сорок втором году…

Против сурового отца с трехлинейкой возразить было нечего, и молодому человеку ничего не оставалось, как повторить, неловко пожимая плечами:

– Так написано. Советский марш, егерский.