Восхищению Петра Ивановича не было предела.

– Блин, Семеныч… Ну ты голова… А мне, представь, в голову не пришло, хотя каждый день клиентам похожие схемы для банков впариваю. Слушай! А можно я «Пенхол» на недельку домой возьму? Полгода мечтаю одного засранца изловить, который мимо мусоропровода сыплет…

Генеральный торжествующе ухмыльнулся:

– Можно, Иваныч, даже нужно. А еще нужнее, чтобы ты на выставке всякому лоху про это рассказывал и чтобы он тебя слушал, развесив уши и создавая массовость. Нарисуй ему, понимаешь, прекрасный мир будущего, где все мастера настенной живописи ходят с ободранными ушами, все писуны в лифтах – с оторванными… Ну ты понял, да? Ярче краски, побольше пафоса – чтобы все видели, что у нас работают настоящие фанаты безопасности, профи на все сто процентов. Помни, ты – лицо фирмы…

Услышав словосочетание «лицо фирмы», Петр Иванович о чем-то глубоко задумался и некоторое время даже пропускал вдохновенную речь генерального мимо ушей. Наконец счастливая мысль окончательно оформилась; он в восторге хватанул кулаком по столешнице директорского стола и выпалил:

– Семеныч! Встречное предложение есть!

– Говори! – обрадовался директор. Энтузиазм Петра Ивановича лился целебным бальзамом на его душу, израненную безжалостным скепсисом прочих сотрудников.

– Анька!

– Аня? Что Аня? Зачем?

В «Зорком глазе» работала одна-единственная Аня – Анна Даниловна Сапрыкина, секретарша фирмы. Она не выделялась никакими особыми деловыми качествами, помимо, пожалуй, добросовестности; но что касалось внешних данных, то даже самый злостный недоброжелатель, даже будь он женщиной, не смог бы поставить их под сомнение.

Как описать красивую женщину? Сообщить сакральное соотношение объемов? Рассыпаться в комплиментах ее глазам, волосам и губам? Все это пути, ведущие в никуда; обязательно найдется кто-нибудь, кто, не видав оригинала, удивленно пожмет плечами и скажет: «Она худа!» Или наоборот: «Она толста!» Или, например, брезгливо поморщится, заслышав про «тяжелые черные пряди, благоухающие ароматами роз».