— Не забудь приказать Клотильде почистить твою амазонку, — с притворной заботой вскричала Ульрика, — а то она вся в драконьей слюне.

— Не волнуйся, дорогая, Клотильда знает своё дело, — Белинда снова одарила Ульрику улыбкой, на сей раз благодарной, хотя у неё уже начали ныть губы. — А ты поправь шарфик, а то он, кажется, сползает.

Ульрика испуганно схватилась за шею; Белинда рассмеялась — в первый раз искренне, — и, небрежно топча сапожком мандрагоры и лилии Ульрики, двинулась к воротам замка. Клотильда и Вивиана гуськом потянулись за ней.

Поднявшись по скрипучей винтовой лестнице, Белинда очутилась в своей старой комнате. Там было темно, пахло плесенью, все углы затянула густая паутина. Белинда отдёрнула тяжелые портьеры, и в комнату хлынул золотой рекой горячий солнечный свет. Летучие мыши, висевшие под потолком, с возмущённым писком разлетелись.

Вивиана робко заглянула было в комнату и тут же завопила:

— Госпожа Белинда! Ой, госпожа Белинда!

Дрожащей рукой она указала на огромную кровать под бархатным пунцовым балдахином. Там, на простынях из чёрного шёлка, валялся череп, измазанный землёй и весело осклабленный.

— Не ори, — раздражённо сказала Белинда, садясь на кровать. — Подумаешь, череп! Это, конечно, знак внимания от юного Мартина. Бедняжка, он чуть ли не с пелёнок в меня влюблён. Хотя мог, между прочим, проявить немного больше фантазии. Я в его возрасте была изобретательней…

Она нахмурилась, глядя задумчиво в пустые глазницы. А может быть, именно в Мартина вселился этот дух, будь он трижды проклят? В конце концов, он хотя и способный мальчик, но опыта ему не хватает. Она бы предпочла, конечно, чтобы это оказалась Ульрика…но Белинде пришлось, скрепя сердце, признать, что это весьма и весьма сомнительно. Очень уж естественно она себя вела, эта белобрысая кикимора… В точности как всегда. Впрочем, надо будет ещё проверить… на всякий случай.