Поднявшись до самого верха узкой и тёмной лестницы — Белинда впереди, Вивиана следом, — и спугнув при этом с полдюжины летучих мышей, они оказались в крохотной башне дядюшки Магуса. В тот же миг обе дружно расчихались. И неудивительно, — всё вокруг было покрыто просто чудовищным слоем пыли, среди которой, пища, сновали крысы.

Что до обстановки, то её было довольно трудно рассмотреть, ибо повсюду были разложены наполовину истлевшие магические свитки, таблички из красной глины и пронзительно пахнущие гнилью фолианты: каббала, алхимия, астрология и тому подобное, — бессчётное множество слипшихся жёлтых страниц, переплёты из грязной кожи давно позабытого цвета и уголки из позеленевшей бронзы. В угол был втиснут старый телескоп, покрытый серой кружевной салфеткой паутины.

Оглядевшись, Белинда не узрела никого живого или неумершего, если не считать огромного зелёного попугая, сидевшего на жёрдочке в старой позолоченной клетке. Обрадованный тем, что его заметили, попугай торжественно расправил крылья, с чувством откашлялся и произнёс гнусавым басом:

— Клянусь полночной Гекатой…

Белинда лишь отмахнулась.

— Дядюшка Магус! — позвала она нетерпеливо. — Ну, где же вы, дядюшка! Это я, Белинда!

Где-то рядом прозвучал дребезжащий старческий смех, и прямо из пыльного серого воздуха возникла голова почтенного мага со свисающей до пола нечёсаной седой бородой.

— Ну, наконец-то! — радостно вскричала голова. — Здравствуй, моя тёмная красавица, здравствуй! Долго же мы с тобой не виделись.