…С тех пор инквизитору не было покоя ни днём, ни, тем более, ночью. Они все забавлялись, как только могли, доводя его до самоубийства. Своеобразное состязание в изобретательности. Даже Ульрика принимала в этом участие, несмотря на то, что их отношения с Белиндой уже тогда были прохладными. У неё весьма эффектно получалось появляться перед инквизитором, держа в лилейной руке свою отрубленную голову с пустыми глазницами и губами, почерневшими от крови… Неудивительно, что не прошло и двух недель, как он принял на свою бессмертную душонку сей тяжкий грех. И вместо ожидаемой геенны огненной вновь оказался в их обществе, бедняжка!

От этих приятных воспоминаний Белинду отвлёк шум полёта. Она вскинула голову.

— Люций!

Он приземлился и осчастливил безупречным поклоном каждую из дам.

— Значит, всё-таки, ты летал? — задала Белинда явно риторический вопрос.

— Ну, кузина! — Люций жеманно склонил голову к плечу. — Из-за этого дурацкого семейного сборища я и так потерял половину удовольствия! Не могу же я сидеть в замке безвылазно! Впрочем, — он пристально взглянул на Вивиану, — теперь, когда у нас поселилось столь прелестное создание… я, пожалуй, подумаю. О, какая нежная белая шейка!

— Прекрати, Люций! — одёрнула его Белинда. — Эта шейка не для твоих зубов, запомни раз и навсегда! И хватит пугать бедную девочку.

— Ну, что ты, милая! — Люций одарил Вивиану обольстительной улыбкой. — Зачем же пугаться? Не думай, я никого не убиваю! Это глупые сказки для маленьких детей! На самом деле я дарю юным девушкам вроде тебя немного страсти… приобщаю их к тайнам сокровенного. А взамен прошу лишь немного …Что в этом плохого?

— Плохо то, что ты лжёшь, мой бесценный кузен.

— Грешен, увы! Каюсь, кузина! — он передёрнул плечами, откинул со лба чёрные локоны, и попытался принять смиренную позу; но кающийся грешник из него был никудышный. — Мы все безнадёжно грешны и лживы, не так ли? Но мы просто такие, какие есть. Верно, кузина?