— Мария. — Девочка, слушавшая, как заворожённая, вдруг затряслась, испуганная звуком собственного имени.

Белинда поморщилась.

— Не нравится мне это имя. Если ты останешься в замке, придётся назвать тебя как-то по-другому.

— Я… — девочка выпростала из-под покрывала тонкую и вялую, как водоросль, руку и провела ладонью по лбу, — я…умерла?

Белинда фыркнула:

— А разве ты не этого хотела? И наверняка из-за какой-нибудь банальной любовной истории, разве не так? Как же это скучно…

— Если я умерла… — девушка сжала кулаки, напружинившись в кресле, — почему я …здесь?

— Если бы я только знала! — Белинда недовольно передёрнула плечами. — Как бы тебе объяснить… Видишь ли, у всех людей есть своя судьба. И после смерти каждый попадает туда, куда ему суждено попасть. Но вот если ты кончаешь с собой… тогда ты путаешь все карты и можешь попасть абсолютно куда угодно. Ты, детка, попала ко мне, и, можешь мне поверить, меня это совсем не радует.

— И… что…со мной…теперь будет? — каждое слово давалось девушке с усилием.

Белинда тряхнула недовольно головой, и заходящее солнце вспыхнуло в её кудрях, превратив их на мгновенье в пылающий костёр.

— Боюсь, придётся мне оставить тебя здесь…по крайней мере, на какое-то время. Я никогда не отличалась особой добротой, но раз уж тебя ко мне занесло, ничего не поделаешь. Ты ведь совсем чужая в этом мире, не могу же я выгнать тебя на все четыре стороны… Будем считать, что ты прислана мне как развлечение. А теперь, Клотильда, помой, как следует эту замарашку…только сначала принеси мне карты. Да, и сожги это ужасное платье…вот оно валяется.

Она указала на платье, лежавшее дохлой медузой на каменных плитах; Клотильда подняла его и вышла. Белинда посмотрела на девушку в раздумье: